Над бараками можно летать

О здравии в темнице заключенных:
Андрея
Александра
Александра
Николая
Николая
Николая
Олега

Виктора
Михаила
Владимира
Владимира
Евгения
Виталия
Алексия
Сергия
Павла
Павла
Александра
Ксении
Ольги
Ольги
Марины
Татианы
Татианы

— Это за звонарей, что в колониях сейчас… — Я подаю записку и вижу вытягивающееся лицо женщины из церковной лавки.

— Господи, да как же они туда попали?!

— А когда они туда попали, они еще не были звонарями, это там уже… мы там звонарские курсы проводим.

— А… ну, Божией помощи вам. Подождите… вот тут у меня триодь постная, правда только второй том остался, и Новый завет. Передайте кому-нибудь из них, хорошо?

Дорогие звонари, как же вы туда попали? Этот вопрос женщины из церковной лавки не выходит у меня из головы.

* * *

Когда три года назад мы предложили заключённым звонить в колокола, я, пожалуй, впервые понял, как должен звучать Пасхальный звон. Была осень, самое начало. Отдел тюремного служения Новосибирской Митрополии проводил миссионерские поездки по всем колониям Новосибирской области, и мы всюду возили передвижную звонницу. После молебна заключённым было разрешено звонить в колокола.

Тогда я и услышал Пасхальный звон. Звонили много и по-разному: и счастливо-восторженно, и ликующе-торжественно. С точки зрения музыкальной формы и владения звонницей-инструментом звонили, конечно, слабенько, если не сказать — вообще никак. Тринь-дринь-бом. Но наполнение! Весь звон у них строился только на внутреннем наполнении. Собственно, одно только это внутреннее душевное наполнение и звучало тогда. А вот это как раз было достойно самого пристального внимания. Я отметил тогда про себя, что у меня, звонаря со стажем (аж шесть лет!) — такого наполнения нет. И вдруг осозналось, что я звоню вообще как-то совсем без наполнения. Пусто, оказывается, звоню.

* * *

— Тебе нужно освободить от напряжения плечи. Чувствуешь, они зажаты, и от этого ты, во-первых, устанешь через три минуты, а во-вторых, не можешь «взлететь» никак. А звон — это полёт, это свобода. Так что давай, плечи освободи!

Это первый урок. Практически у всех одна и та же беда — все страшно зажаты. Причины этих зажимов ясны. Батюшка называет всех томящихся в узах мучениками. А когда висишь на кресте, трудно, наверное, расслабиться, освободиться. Понятное дело, что попали сюда все не просто так, что у каждого статья, срок. Но от этого крест, на котором каждый оказался, не становится менее мучительным.

Первые двадцать минут занятия мы пытаемся разобраться в том, как устроены руки. Я беру руку звонаря в свою руку — так делали все старики, обучающие новичков. И мы звоним вместе.

— Стоп! Освободи плечо. Так. Молодец! Стоп! Видишь — снова зажал, освобождай. Вот, молодец! Нет, опять зажимаешь… Да, хорошо…

Я чувствую, как волны напряжения проходят по руке ученика. Они гуляют там как хотят, и наша задача — растворить это напряжение. Когда это удаётся, я отпускаю руку, и ученик звонит сам. Он звонит сам несколько секунд, может, пять или десять. Звонит легко и свободно. И звон как будто приподнимает и его самого, и колокола… И вдруг страх и зажим. И я останавливаю звон. Нельзя звонить в напряжении, иначе привыкнешь к зажиму и будешь всю оставшуюся жизнь бить колокола. А такой звон будет неприятен прихожанам, будет невыносим для самого звонаря. Будешь звонить и мучаться. Колокола будут реветь, трещать, кричать. А они должны петь. Только песня сможет возвысить и поднять дух к Горнему.

Вот почему нужно растворить напряжение. Насколько это удастся — будет видно по глазам звонаря: если они начнут улыбаться, значит, плечи свободны. Значит, можно летать.

* * *

Передо мной добровольцы. Вот они, сегодня их семеро. Мы стоим лицом к лицу, напротив друг друга. Они смотрят на меня, а я на них. Кто-то попробует и бросит, кто-то придет уже после начала занятий, кто-то останется звонарём навсегда. Мы вглядываемся друг в друга и пытаемся понять что-то важное, что еще невозможно проговорить словом.

Звонарь всегда находится на передовой. Звонарь — как лётчик. Он между небом и землей, между грехом и добродетелью, между верующими и безбожниками, между жизнью и смертью, между временем и Безвременьем. Совершая звон, звонарь всегда поднимается над суетой, над мелочным и земным. Он поднимается к Вечности. От чистоты сердца будет зависеть высота этого полета. Молитва будет топливом. Учась колокольному звону, мы учимся летать. Это страшно. Страшно падать с высоты. Но ещё страшнее притащить в высоту звона свою нечистоту, свое унылое окаянное сердце.

Всё это относится и к звонарям, которые несут свой крест в темнице. Только там всё это обострено во много раз: и жажда полёта, и сопутствующие страхи.

* * *

Раньше все понимали колокольный звон. Говорят, различали по звону — покойнику зов или свадьба. Или архиерей куда-то поехал, или икону несут. Или к обедне. Разбирались люди, понимали. А сейчас не все понимают.

Я иду к колоколам мимо барака, я иду звонить. Тюремная братия высыпала во дворик и дружно приветствует меня. Сначала свистом, потом и возгласами:

— Давай! Исполни нам чего-нибудь!

— Шостаковича давай! Рас-тра-повича!

— Давай симфонию! Погромче!

Я читаю молитву, я готовлюсь звонить.

— Исполни чего-нибудь! А то мы тут заждались уже!

Звонница находится на некотором отдалении от барака, и мой расчет на то, что я пройду, и братия успокоится, не оправдался полностью. Они очень внимательно следили и продолжают следить за каждым моим действием. Они принимают живое участие во всем, что я делаю. Колокола передо мной. Я беру веревки в руки. В начале будет несколько ударов в благовестник, а потом — трезвон во вся. Господи, благослови! Я ударяю в большой колокол.

Бом…
Из барака раздаются аплодисменты.
Бом…

— Ещё давай!
Бом…
— Браво! Бра-во!

Выкрики тонут в звоне. Я закрываю глаза. Господи, помоги рабам Твоим: Андрею, Александру, Александру, Николаю, Николаю, Николаю, Олегу, Виктору, Михаилу, Евгению, Виталию…

* * *

Ко мне подходит Виталик. Это простой тихий парень с грустной улыбкой. Когда-то он был каменщиком и отказался строить православный храм. Теперь он звонарь. Он ас. В звоне он исполняет фигуры высшего пилотажа. Как-то один старый звонарь, прослушав некий звон, расчувствовался, и, утирая слезы, открылся: «Очень на меня сильное впечатление производит этот аккорд, я даже избегаю его слушать». Я избегаю слушать звон Виталика.

— Алексей, мне позавчера сон приснился. Будто я на большой колокольне делаю звон. Когда я освобожусь, можно будет на какую-нибудь большую колокольню подняться?

— Можно. Бог даст, ты её ещё и выстроишь.

— Очень хотелось бы.

* * *

Каждый человек умеет звонить в колокола. Только не каждый об этом знает. Те, кто приходят в храм, приходят на звонницу — умеют точно. Я вспоминаю тот осенний Пасхальный звон и укрепляюсь в этой мысли. Если взять её за постулат, то решение по обучению колокольному делу будет сводиться к очень простым вещам:

а) рассказать о том, что каждый человек умеет звонить в колокола. б) показать азы. в) освободить плечи.

А дальше — в полёт!

Наши занятия так и строились. Я только показал азы и всё. Взлёт-посадка. А дальше — поправки, ответы на вопросы и великая радость. От того, что звон летит к Небесам. От того, что крест, на котором каждый оказался, похож на самолёт. И над бараками тоже можно летать.

Рекомендую заглянуть:

Понравилась статья? Буду очень благодарна, если вы расскажете о ней друзьям:

Вы можете оценить эту статью: Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)

Загрузка...

avatar

Автор: Алексей Талашкин

Добавила Ольга Салий) Выпускник факультета дошкольного воспитания НГПУ, играл в сборных КВН НГПУ с 1995 по 2004 г., один из основателей апрельского капустника команд КВН НГПУ «Свободное ухо апреля», старой традиции КВН НГПУ. Трижды чемпион «Неестественного отбора». Выпускник (2003 г.) АПРИКТ (Академия переподготовки работников искусства, туризма, культуры) отделения пантомимы и пластической культуры театра. Учился у И. Г. Рутберга, заслуженного деятеля искусств России, заведующего единственной в России кафедрой пантомимы.  С 2002 года — режиссер студии пантомимы института социальной реабилитации для глухих и слабослышащих при НГТУ, с апреля 2007 года — режиссер студенческого клуба НГПУ.  Преподаватель Школы звонарей при храме Михаила Архангела с 2005 года.

Комментарии приветствуются (уже оставили 2 комментария)
  1. avatar Сергей:

    Сначала не совсем понимал. Зачем учить противных зеков колокольному звону? Ну, освободятся они из мест лишения. Кто из них придет в храм, и будет нести послушание звонаря? Навряд ли. Скорее всего, украдут что нить и обратно в тюрьму, на более строгий режим и длительный срок.
    Но вот, после таких повествований, наверное, стоит задуматься. Не все так просто. Ведь там тоже люди сидят и души у многих, почище будут, чем у некоторых на свободе. Да, быть может, сделали, когда то ошибку в жизни, вот и оказались, по ту сторону забора. От тюрьмы и от сумы, не зарекайся. Еще бабка, моя говаривала.
    В общем правильное и благочестивое это дело. Не каждый сможет, вот так вот прийти в зону и научить. Психологически очень наверное сложно. Колокола за колючкой, унылые лица в черных робах с бирками. Спаси Бог, Вас Алексей, за Ваши труды.

  2. avatar Андрей:

    Спасибо Вам за рассказ, Ваши слова идут от чистого сердца и это не может не трогать. Продолжайте писать материалы, у Вас хорошо получается! Удачи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *