Большое спасибо вам за комментарии-воспоминания! Они для меня более ценны, чем мой текст.

*English text

Официальное название Городка — село Томское. Местные называют его Итатка или Городок. Для почты — Томск-43. Городок расположен в тайге, в 64 км от города Томска, в «тупике» грунтовой дороги. Дальше — бывшие секретные военные объекты, рассекреченные и распроданные на металлолом.

Воздух здесь пропитан спокойствием, как в глухой деревне, и это спокойствие странно сочетается с многоэтажными домами, часть которых стоят с пустыми окнами и дверями.

Заброшенные дома появились после того, как в конце 90-х военные части Томского расформировали, и значительная часть жителей покинула село. Думать об их восстановлении до недавнего времени было просто бессмысленно — жители продолжали уезжать, ни работы, ни каких-либо перспектив здесь не было.

В апреле 2007 года в Итатке началось строительство деревоперерабатывающего комплекса «Зелёная фабрика». На фабрике, которая будет крупнейшей в Западной Сибири, будут делать спички, фанеру, пиломатериалы, соответствующие мировым стандартам качества. У жителей появилась надежда и первые 20 рабочих мест.

В пожарной части Итатки.

Бывший житель Итатки, Олег Гогелиани, приехал посмотреть родные места.

Однажды тишина Городка была нарушена взрывом:

в 1991 году, когда мальчик нашел неподалеку в лесу гранату и принес ее домой. Учебные мины, ящики с патронами, взрыватели… Все это можно было найти в окрестных лесах без проблем с тех пор, как ушли военные. Местную мину находили даже на томском вокзале (в городе Томске, а он в 60-ти км от села Томское).
Вот паника тогда поднялась. Но никто не собирался взрывать вокзал — люди всего лишь зарабатывали — сдавали металл, оставшийся от военных. Этим зарабатывали в то время очень многие жители Итатки. Даже дети.

Туннель на военной площадке.

Комната рабочих на военной площадке.


На площадках уже практически ничего не осталось, работники вывозят оставшиеся у старых зданий кирпичи…

В 2000 году система отопления Городка была разморожена несколько раз, люди уезжали, оставляя квартиры с облезшей на мерзлых стенах краской. Из некоторых живых окон тут до сих пор торчат печные трубы, в домах до сих пор есть дымоходы и печки, которые протапливают в ванных комнатах, чтобы попариться. Спутниковый интернет — только в школе. Телефоны — только сотовые.

Дом милосердия

находится в самом селе Томском. Коридоры тут красивые… как в клинике из американского кино. В нем живут около ста пожилых людей, в основном из Томска. Это дом сотни историй-жизней… Я уже уходила, повернувшись спиной к милосердию, когда на его порог вышел мужчина на костылях:

— А меня сфотографировать? Сестра чтобы увидела… она у меня в Томске живет. — Это он пошутил почти, сделал вид, что пошутил…

В детском саду сейчас уже должно быть целых две группы,

я там была, когда для второй, младшей группы делался ремонт на первом этаже.

— Я пришла сюда, когда здесь «руины» были… мы вшестером с женщинами таскали трубы на себе с заброшенных военных площадок, чтобы восстановить детский сад. — Напоследок сказала заведующая, и в этот миг я увидела перед собой не заведующую, а русскую женщину, маленькую, растерянную, которая из стихов Некрасова.

А детки в это время спали в забрызганной солнцем спальне: раньше можно было ставить раскладушки в комнате для игр, а сейчас положено иметь отдельную спальню с настоящими кроватями. Одеялки у них все в диснеевских персонажах, и спальня кажется яркой — то ли от обилия спящих детей, то ли от этих одеялок, забрызганных солнечными пятнами.

Я поднималась по подъезду

на верхний этаж, чтобы попасть на крышу и сфотографировать городок сверху, когда одна из дверей приоткрыла тусклую квартиру, и я услышала голос старушки:

— Ух и топют… Жарко как.

— Это хорошо, что жарко, а не холодно, — говорю бабушке… Дальше мы разговорились совершенно неожиданно, из ее квартиры выбежали кошка и собака, из-за соседней двери вышли муж и жена, закрывая неплотную дверь на висячий замок. Со всеми она поговорила, а мне посоветовала взять ключ от крыши у Ирины Семеновны, что живет ниже.

На мой вопрос «почему на первых этажах никто не живет» бабушка ответила:

— Я вниз жить не пойду, то, что лазают тут всякие… В моем замке и то ковыряются… Квартиры были хорошие, сами люди их ломали. Кто батареи, кто двери вытаскивали… а квартиры хорошие.


Стучу к Ирине Семеновне. Та открывает дверь, и, не глядя почти на меня, улыбается:

— Здравствуйте, проходите!

Ух ты, думаю я. Вот бы я так дверь открывала незнакомым людям… Кстати, бабушки, к которым мы потом с Ириной Семеновной пошли в гости, открывали дверь точно так же. У одной десять правнуков, у другой — шесть. И таких бабушек в городке еще много… и живут они одни. 150 пенсионеров на 900 жителей.


Чтобы так дверь открывать, это нужно смелой очень быть, или совсем простой, либо жить в добром городе. А село Томское не такое уж и доброе. Сама его история начинается от тюрьмы, и жили в этих местах заключенные. А недалеко отсюда был лагерь смерти «Тайга», всех заключенных «доходяг» с итатского лагеря отправляли туда. В нем очень много умирало их. Единственное что там сохранилось, это старый колодец, который они построили… каждый перед своей смертью.

Школа

В единственной школе Томского обучается около 200 ребят. В 2008 году здесь, впервые за несколько лет, будет два первых класса и всего 22 первоклассника, вместо обычных 10–14 детей.

Директор школы совсем не похож на директора — слишком добрые у него брови. Ему кстати в школу нужен логопед, приедет логопед, квартиру получит без проблем, может, только ремонт придется сделать. Показывая свои «владения», он много чего рассказал… вся эта информация получилась фундаментом для моего материала. Правда не упомянула я о новых дверях, окнах и вообще о действительном уюте школьном, сильно важно это было для директора, и он мне много раз о ремонте говорил. Потому, что долгое время школа жила вообще без денег, и наболела эта тема.

Когда я фотографировала старший класс, учительница написала на доске корень из пяти, и мальчишки сильно возмутились, впервые увидев такое вычисление. Они так решительно начали заявлять учительнице, что такого быть не может, что я улыбнулась их решительности.

В школе есть исторический кружок, где ребята изучают историю своего района, и знают о нем гораздо больше, чем написано сейчас в Википедии.

Первое поселение в верховьях Итатка зарегистрировано в 1884 году.

Первые поселенцы прибывали из европейской части Российской империи, особенно во время столыпинских реформ и селились хуторами.

Дома в Итатке (на самом деле это районный центр, рядом с которым находится Городок) не сибирские. Тут и прибалты, и немцы, эстонцы и мордва… кого только нет. В сибирские чистокровные дома с улицы никогда не заходят. Их окружает большой забор, калитка, потом входишь в дом. А здесь такого нет. Сама деревня Итатка разбросана, что не характерно для сибирской деревни: сибирская деревня вдоль дороги строго должна стоять.

В 94–95 годах сюда повалили из Казахстана и Киргизии — в те времена эти республики получили независимость, и уже сложно стало продать там жильё, а русскому населению очень уж захотелось вернуться на историческую родину. Вот и ехали в те места России, где жильё подешевле и дома помногоэтажнее… Но работы здесь уже не было, и после разморозок люди начали уезжать, бросая квартиры.

Воспоминания очевидцев

Михаил Логачев:

Когда мы в 1968 году приехали в Итатку, мое детское нутро было поражено! До этого отца уже помотало по Союзу и мы успели пожить в 4 городах, как районного масштаба, так и областных.

А тут среди леса, вдали казалось бы от цивилизации, стоит современный городок с отличной инфраструктурой, уютный и привлекательный. По тем временам это было как оазис в пустыне. Помимо всего там некоторое время была еще одна достопримечательность — телевышка. Её поставили 1963—1965 годах недалеко от госпиталя, примерно там, где свинарник. Стандартную телевышку высотой то ли 40, то ли 60 метров — не помню.

Вышку должны были укомплектовать ретрансляционным оборудованием, но что-то не состыковалось, и технику не выделили. Сейчас бы установили на ней какую-нибудь коллективную антенну и провели бы по всему поселку кабельное телевидение. Но тогда о таком не знали.

Вышка простояла без надобности лет 5. Примерно в 1970 или 1971 году командование части нашло ей применение. Через Минобороны списались с другим ведомством, и нашли покупателей. Через некоторое время приехала бригада верхолазов от нефтяников. Они разобрали эту вышку на несколько частей, а потом их вертолет эти части, которые по размеру и весу были соизмеримы с обычными высоковольтными опорами, по воздуху перенес куда-то в Тюменскую область.

Старые фотографии в одной из заброшенных квартир Городка.

Евгений Бойко:

Помню стрельбище — после развилки налево. Едешь на велике по плитам: ты-дым,ты-дым… трясешься… Доедешь, кинешь его, и — вперед, на разведку!

Чувство сталкера, когда вокруг артефакты: гильзы и пули всех калибров, учебные мины…

Насыпь и узкоколейка с вагонеткой, на которой закреплена мишень — разгонишь ее по рельсам, сядешь и — несколько метров неописуемой радости на колесах… А на снегу, в апреле-мае пули особенно видны — собирать легче — пакет килограмма на 2 обеспечен. Однажды нашел боевой снаряд от шилки, вытащил пулю, высыпал порох, превратил его пенал, поставил на полку с книгами. Только отец на следующий день забрал — оказывается, одному мальчишке оторвало руку после разборки подобного снаряда… а я его в тот день в школу носил, на парту ставил… свой новый пенал.


Олег Гогелиани:

Среди игрушек у нас были и гильзы, и целые патроны. Отец приносил парашюты от осветительных снарядов, и мы сбрасывали их с разным грузом с крыши пятиэтажки. Уже в 1989 в городок стали приезжать разные люди, и один мальчик всё просил: «покажите мне танк, я в городе жил, ни разу танка не видел».

А танкисты как раз только что уехали со всей бронетехникой. А я наоборот, просил его рассказать о рокерах, как они там в городе гоняют на своих мотоциклах…


Александр Андреев:

Я жил на «десятке» с родителями с 1984 по 1987, то есть почти до момента вывода военных. Судя по всему с 70-х там ничего не менялось. И в озеро сигали, и плоты делали. Я однажды на лодке плавал в октябре, разбивая первый ледок и свалился в ледяную воду, кое-как вскарабкался и догреб до берега. Помню и горелый паровоз (это, если не ошибаюсь куда-то за штаб дивизии), и Красную горку, после которой, встав на горные лыжи, понял, что учиться на них кататься мне не надо.

Помню как рыбачили на карасей и гольянов на котлованах возле свинарника. И прыжки в сугробы — мое любимое занятие! Я прыгал и с ГДО, и с садика, и со школы, со столовой мы делали сальто. Пару раз сильно отбивал внутренности.

Еще помню как меняли у солдат желтые колбаски артеллерийского пороха и делали бомбочки и фейерверки. Очень много времени проводили в тайге, строили там шалаши. Помню как весной пойдя в лес на каждой полянке снимали с себя по 20 клещей, один раз меня укусили, слава богу, обошлось…


Александр Филянов:

Мы на горелом паровозе в войнушку играли. Битвы устраивали недетские. Соберемся толпой пацанов 15—20 и айда на паравоз. Мода была на деревянное оружие)))

Все спорили, у кого больше похоже на настоящее. Помню старшему (Лехе) отец выстругал виновку Мосина — как настоящая была. А через неделю мне принес Калаш)))) Визгу радости было до самой ночи)))

И вот с этим оружием мы гоняли по паравозу… Веселое, беззаботное время было. А потом на хлебопекарню заходили. Хлеб аж обжигал, и пах слегка растительным маслом. До сих пор помню этот вкус…


*Если вам понравился этот пост, пожалуйста, не поленитесь кликнуть «мне нравится» или «поделиться» или «+1» чуть ниже, или кинуть ссылку на пост в свой блог или форум. Спасибо :)

Воспоминания очевидцев взяты из «хранилища воспоминаний», в группе Томск-43 «Вконтакте»: http://vkontakte.ru/club906057

**Если вы живёте в Томском, или жили здесь когда-то, вы можете дополнить материал своими воспоминаниями или новыми фактами в комментариях*

***Использование материала (в т.ч. частичное) без письменного согласия автора не допускается.