Репортаж из жизни на свалке. Россия

Жизнь на свалке. Свалка Новосибирска

Делаю неуверенный шаг и ступаю своими красными лакированными каблуками по остывшей и промокшей за ночь земле. Проваливаюсь. Глубже — груды пластмассы, перемешенной с бумагой, окурками, отходами и зимними шапками. Ступаю аккуратно. Даже с опаской. Незваным гостям мало кто радуется… Пытаемся прошмыгнуть мимо проезжающих в разные стороны КамАЗов. Рычащих, как голодные псы. У мусорных баков никого, только синий дымок курится из-за них. Проходим чуть глубже, в «сердце» свалки… Оказывается, жизнь бьется и здесь, не менее активно, чем в центре мегаполиса. Бьется, как может, из последних сил.

свалка

свалка

Ольга здесь уже во второй раз, поэтому с экипировкой она не прогадала, и в гости с пустыми руками решила не идти. Сует мне пачку сигарет. «Я не курю», — слегка раздраженным от дискомфорта голосом отрыкиваюсь я. «А это и не тебе. Для установления контакта. Не водку же им везти!». Ещё раз восхищаюсь Олиной предусмотрительностью. В состоянии восхищения меня подлавливает мужчина. Пакли седоватых волос торчат из-под синенькой кепки, джинсовый жакетик едва накинут на узенькие плечики, даже чересчур узенькие для мужчины. В глазах — неоправданное добродушие, которое так легко спутать с гостеприимством. Мой взгляд невольно падает на дрожащие от прохладного ветра руки. Грязные. В противных ожогах и царапинах. Желтоватые ногти впиваются в кончики пальцев. По форме рук понимаю, что передо мной женщина. Поднимаю глаза, и действительно меня встречает поистине женский взгляд, слегка кокетливый и смущенный, совсем не сочетающийся с окружающей обстановкой. Секунда замешательства…

— Да, прохладно сегодня. Закончилось лето, — эти две выжитые мною самой из себя фразы были неожиданно встречены теплой улыбкой.

свалка

свалка

— Я Люська. А эта, с тобой которая, уже во второй раз к нам приезжает. И все фотографирует. В прошлый раз нас с Олежеком чикала. А мы бухие были. Вот там у нас, наверное, рожи…

— Да мы же договорились, если вы против, мы нигде их не напечатаем, — Ольга достает из рюкзака термос с горячим чаем. Аромат слегка перебивает запах на полигоне. — Вот вам бутерброды, печенье привезли. Угощайтесь. И самое вкусное — конфетки.

Ещё две женщины присоединяются к нашему фуршету. Олежек с Люськой поначалу робко, затем смелее стали набивать карманы бутербродами и печеньем. Сразу ничего не едят, запасаются.

— Эй, ты, молодая! — задиристо подкалывает Люська розовощекую и на вид действительно молодую женщину — Хватит жрать! Ребенку бы лучше отвезла!
— Да, я ему уже набрала. Вон — целый мешок там всяких постряпушек.

Любе 29 лет. Но выглядит она гораздо моложе. Люська, пожав плечами, отметила: «Конечно, непьющая она! Вот и выглядит неплохо». Люба приезжает на бердский полигон через день. Для нее это единственный вариант работы. Гибкий график. Удобно. Сама она из Черепаново. Там, как она говорит, деньги не заработать. Дома — муж, ежедневно «пашущий» на стройке, и сынишка девяти лет, Данил.

— Хотела его сегодня с собой взять. Он ведь шустрый. Чуть камазик подъезжает, тут же под него шмыгает. Помогает он хорошо. В одиночку пару баулов пластмассы может собрать. Вот только однажды, чуть грудой мусора его не завалило, так что сейчас страшно. Он у нас единственная надежда. В школе — хорошист, — не упуская возможности похвастаться, Люба с горделивой улыбкой откусывает очередной кусок хлеба с колбасой.

свалка

свалка

— Оль, закурить не найдется? — прерывая разговор, обращается к увлеченному фотографу уже избалованная нашим вниманием хозяйка.

Оля, не отрываясь от процесса, подает Люське целую пачку импортных сигарет. Глаза Олежека моментально выдают его детский восторг. И на правах главы семьи он достает себе сигарету первым.

— Эй, ты! Засунь свой фотоаппарат куда подальше! Не надо нас фотографировать. А вы, голубки, вам вообще веселье сегодня вечером устроим!- молодая стройная блондинка шныряет вокруг своего баула и надрывающимся голосом пытается защитить себя от незваных гостей.

Оля уверенно закрывает объектив и осторожно пробирается между картонных особняков, боясь ненарочно наступить на чье-нибудь имущество и без приглашения ворваться в чужой дом. Девушка продолжает бунтовать. Постепенно её крик перерастает в истерический визг, но как только вдалеке Олина фигура поравнялась с силуэтом молоденькой бунтарки, визг утихает, а полигон заполняется только разговорами рыкающих КамАЗов и голодных птиц.

Мне стало немного тревожно. Но как только я заметила, что Олин объектив снова уверенно настроен на пейзажи свалки, догадалась, что конфликт улажен.

свалка

свалка

— А сколько вы зарабатываете? — набравшись смелости для самого щепетильного вопроса, посмотрела я на своих новых знакомых.

— Ну, по-разному. Смотря как работать и сколько пить. Вот мы с Олежеком в день рублей по 150 имеем. На пузырь хватает. Мы оседлые, живем здесь, поэтому ездить некуда не надо, время не тратим и работаем с раннего утра. За баул пластмассы 50 рэ, за кг металла рублик. Вот так вот, — заметив «хозяйку» свалки, Петровну, которая и рассчитывает трудяг, добавила — У нас тут все хорошие. Денежку всегда во время дают, и Петровна — золотой человек. Никто ни с кем не ругается. Новичков всегда добродушно принимаем.

— Ох, скоро я свое отчество забуду. Вроде папка у меня не Петр. Да ну вас! Скоро, кстати «мастер» приедет. Вы с ним можете поговорить.

— Надеюсь, дождемся — отвечаю я, в очередной раз оценивая масштабы этого замка… Замка объедков.

свалка

В то время как гостеприимные поселенцы предложили нам погреться у огня, Олежка с Люсей решили уединиться, усевшись на бревнышке под одним зонтиком. Дождик действительно накрапывал. «Да на свалке и небесные капли кажутся какими-то по особенному противными, холодными и грязными» — циничная мысль пролетела в голове избалованной девочки, но я тут же почувствовала себя изменницей… Ведь сейчас мы все вместе (нас тут уже восемь!)стоим у одного костра и греем свои руки от одного пламени, говорим о Путине и Медведеве, о войне в Осетии, о пенсии, об урожае и сладких ранетках… Мы говорим о стране, которая для нас всех восьмерых является родной… Но никто здесь не рассказывает о себе. Так в общих словах. Истории похожи. Неблагодарные дети, инвалидность, водка… И почему они все оказались здесь. А ведь кто-то из них имеет и крышу под головой, а все равно здесь… Смятение и тревога, агрессия и радушие, надежда и смирение — все это без особых стараний можно прочитать в их глазах, даже мне хватило одной встречи, чтобы почувствовать себя ничтожной, ненужной и бессильной, не способной помочь или что-то изменить…

свалка

— Это их выбор… — три слова, которые сказала мне моя мама, дослушав до конца мой отчет о проведенном дне, выключив кофеварку и достав из микроволновки мой ужин…

— Мам, а они нас ещё огурцами солеными хотели угостить, и зонтик подарить… — встретив вместо умиления натянутую улыбку, я осознала, что для меня эти три часа на свалке стали всего лишь поучительным приключением, а для них — это вся жизнь. Их выбор.

свалка

Текст Анастасии Бирюковой
Фото Ольги Салий Копирование материала запрещено.

Понравилась статья? Буду очень благодарна, если вы расскажете о ней друзьям:

Вы можете оценить эту статью: Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (5 оценок, среднее: 5,00 из 5)

Загрузка...

Комментарии приветствуются (уже оставили 23 комментария)
  1. avatar Ольга Салий:

    …Непросто объяснить это странное ощущение: чем дольше находишься на свалке, тем больше осознаёшь… или нет — начинаешь чувствовать, что это вовсе не общественное место, которое никому не принадлежит. Для кого-то это место работы, а для кого-то ДОМ. Настоящий дом, в котором знаешь каждый уголок, в котором всё твоё, а посторонние воспринимаются как чужаки, от которых нужно обороняться. Потому что стен у ДОМа нет. Потому что кто сюда может прийти? — такие же бедолаги в поисках новых отбросов или любопытные репортёры, которым нужно показать тебя по телевизору. Прессы боятся и категорически не воспринимают практически все жители свалки: родственники многих из них не знают о том, в каком именно ДОМе живёт их родня. Или знают, но точно не хотят, чтобы об этом знал кто-то ещё.

    …Теперь, когда я выбрасываю дома ненужные вещи, то аккуратно укладываю их в пакет и укладываю в контейнер отдельно от общего мусора — вдруг они понадобятся родственникам… о которых не все знают.

  2. avatar Евгения /Анфимова.:

    Оленька, меня пробрало.. искренне пробрало..

  3. avatar Таня Первак:

    Слёзы у меня… Комок в горле и рука-коряга в животе…
    Страшно.

  4. avatar Таня Первак:

    да. и еще: редко, когда хочется читать текст…Хочется всегда смотреть картинки, фото…НО!

    Анастасия, вы мастер… я снимаю шляпу… Сумели-таки дернуть за живое…

  5. avatar Даша Синишин:

    Комок в горле, ступор и нет слов.

  6. avatar Ксюша гузанова:

    Нет слов!!Правда за душу берет….Жаль,что все таки это их выбор…
    Фото потрясающие….

  7. avatar Алексей Талашкин:

    ОШМЁТКИ

    В вонючем подвале на старом тряпье
    сидим мы — сыны Ленинграда.
    Конечно, не Смольный, но все же в тепле,
    и обувь снимать не надо.
    И это пристанище многим из нас
    еще не однажды послужит.
    В бесклассовом мире единственный класс
    съедает крысиный ужин.
    Мы крысы подвалов, дворов, чердаков
    с глазами умнее собачьих.
    И нет, ни начальства у нас, ни богов,
    ни жен, ни детей, тем паче.

    Вот бывший философ — Иван Амстердам…
    Он выброшен из дому дочкой.
    Любимец вокзальных гумозниц и дам,
    с могил продающих цветочки.

    С трудами его каждый пятый знаком,
    а он позабыл свои измы.
    И даже однажды подтерся листком
    из книжки своей о марксизме.

    А рядом Алеша — печальный глупыш.
    Его обмануть — как два пальца…
    Детдомовский выкормыш,
    пьяный малыш —
    потеха любого скитальца.

    Над ним издевались в четыре руки
    в детдоме и в горисполкоме,
    когда, наширявшись, его старики
    отбросили лапти в соломе.

    И я, оскопленный чудесным серпом
    и молотом битый в затылок,
    когда-то и муж, и отец, и старпом,
    а ныне — искатель бутылок.

    Нас трое. Мы — Троица. Дух — это я,
    Отец — Амстердам, Сын — Алексий.
    Купель нашей веры — сивухи бадья,
    молитвы — из мата и флексий.

    Мы — Символ Истории Нашей Страны,
    мы — тот Идеал, на который
    истрачены Кровь Бесконечной Войны,
    Богатства, и Люди, и споры.

    Мы ходим по питерским старым домам,
    мы ищем еду по помойкам.
    Советские люди безжалостны к нам,
    к Объедкам Державы, к Опойкам.

    Но пусть не забудет Великий Народ —
    мы ждем его в наших подвалах.
    И он к нам идет уже. Тихо идет…
    И светится дух его алый.

    Александр Дольский

  8. avatar Дарья:

    Это жизнь взрослых людей, которые уже научены жизнью. По своему опыту знают, куда можно совать свой нос, а куда лучше в целях безопасности нельзя. А ведь такая же жизнь есть и у Детей- беспризорников, которым лет так по 11 или еще хужу по 17, для которых не существуют правил, уважение к другим. Слова «преданность» и «помощь» существуют только в рамках своей Норы.
    У серых холодных стен
    Черная ночь до утра…
    Рождается серенький день:
    «Сегодня» стало «вчера»…

    А «завтра» никак не приходит,
    И все, чего ждет детвора,
    Становится серым «сегодня»,
    Чтоб завтра стать серым «вчера»

  9. avatar Ольга Салий:

    спасибо ВАМ за комменты.
    если зацепило, значит не зря всё это.

  10. avatar Таня Первак:

    ту Дарья:
    СВОЕЙ НОРЫ?
    А для Вас понятия «преданность» и «помощь» (и еще множество других понятий, так или иначе относящихся к морали) существуют разве не только в Вашей норе? Задумайтесь… Речь идет лишь о масштабах, месте и времени.
    А с чего вдруг, у детей-беспризорников должно быть уважение к другим людям, к старшим. и вообще все то, что есть у детей «домашних» ? Кажется, все эти моральные причиндалы закладываются родителями еще в раннем возрасте и далее, по мере взросления ребенка, разрабатываются…
    Я всю ночь думала над этим материалом и поняла: правда лишь в том, что это на самом деле «их выбор». ВЫБОР! Кто-то поддается этой жизни и трудится в семь потов за 150 рэ в день «на пузырь», а кто-то, быть может, желает что-то изменить. Судя по всему, таких меньше…
    Люди просто выбирают, как им проще…

  11. avatar Ольга Салий:

    насчёт выбора..
    мы — по большей части ксерокопии своих родителей. И это не наш выбор, но мы якобы выбираем как нам жить, хотя, редко кому удаётся выйти из круга откопированной судьбы.?

  12. avatar Дарья:

    Никак не могу согласиться с Татьяной. Любовь есть в каждом в сердце. Только далеко не каждый об этом знает или вообще задумывается на эту тему. Только слабые духом люди выбирают широкий путь, полегче. В основном, но не все, такими являются именно взрослые беспризорники. Потому что дальше им идти уже некуда. Дальше конец. А дети, и их много таких, в особенности, которые еще не начали колоться и т.д. и которым лет по 8-13, еще надеются на чудо, надеются найти «маму». Один беспризорник на вопрос»что ты хочешь получить на новый год», ответил: «Волшебную палочку. Я ей махну, и все люди станут счастливыми»… Просто сердце у детей еще «живое».

  13. avatar Алексей Талашкин:

    Это замкнутый круг. Это как наркотик. Немногие, хлебнувши помойки, могут решиться «завязать», соскочить, бросить, начать новую жизнь, или, если хотите, вернуться к старой. Оля ведь говорит — у многих есть семьи, дети, квартиры. Просто там, на просторах, но вольных хлебах есть единица — Я, безымянный «Петрович», и нет больше никого — ни начальства, ни Бога, ни друга. каждый сам за себя, здесь и сейчас. Есть только один день. Но нет ни прошлого, не будущего. Это ад. И самое страшное — души, там проживающие, ничего такого не подозревают. Живут себе, сколько им отмерено, и умирают, как придется.
    А для нас — это один из вероятных векторов движения — можно и вот туда… И если уныние прогрызает сердце, если руки опускаются, вместе с руками опускается и весь человек. А подняться — очень трудно. Как и в любом грехе — сначала нужно осознать себя грешным, увидеть надлом, чтобы покаяться, поблагодарить Бога, что есть еще возможность исправить что-то, выдохнуть кисло-гнилой вкус помойки и… вдохнуть запах Надежды.

    Жалко их по-человечески. И помочь бы им рад. Но им эта жалость по барабану. Она им не надо. В этом вся жуть. Остается только очень аккуратно, Оленька, упаковывать объедки и мусор — такую помощь они примут. Но опять-таки — не от тебя, не от Бога, а от своей силы, своей гордыни и своего уныния — сам нашел, сам и съем. Ошметки…

  14. avatar Михаил:

    Я ничего не шел в этом материале такого, что могло бы тронуть мою душу. Банальный рассказ, а точнее пересказ впервые увиденной девочками свалки с ее обитателями.

  15. avatar Антон:

    Доброго дня шановна громада.

    Полностью согласен с Михаилом. Маргиналы которые сами выбрали себе путь отсутствия обязательств перед кем то и готовы работать санитарами общества не заслуживают на сострадание. Поскольку являются всего спутником цивилизации.
    Тема детей которая была затронута для меня отлична, дети в таком слое общества это последствия поступков. И их опека должна ложиться на государство.
    И задумайтесь на тему как попадают наркотики к вам под дом? кто помогает в проституции и кто раньше наводил воров на дома? Вот очень многим из них и не нужна ваша помощь потому что вы для них всего объект, короткой и мелкой наживы.

  16. avatar Меламори:

    Тоже согласна с Михаилом. Жалость во мне статья не вызвала, как не вызывают и люди без определенного места жительства, которые не делают ничего, чтобы улучшить свою жизнь. Разве можно сострадать людям, не воспрепятствовших своему же падению, живущим на свалке, теряющим человеческий облик благодаря постоянным попойкам? Разве можно жалеть женщину, которая в свое время не хотела нормально учиться, чтобы впоследствии найти нормальную работу? Это слабые люди, неспособные справляться с жизненными трудностями, но легче всего ведь обвинить государство в том, что «ах, у нас столько бомжей есть!»

  17. avatar Марина Золотарева:

    Много ощущений, чувств, эмоций, мыслей…споры..их выбор или болезнь общества? А общество — это МЫ все.
    И отказываясь решать эти проблемы на уровне общественного движения ,или хотя бы собственного сознания, мы так же отстраняемся от проблем, делаем СВОЙ ВЫБОР. так чем же мы отличаемся от них ? да ничем )))
    Да и грубость, агрессию, жестокость, «бутыль» спирта, водки, или пива (нет особой разницы), опухшие, отекшие красно-синие лица (в прямом смысле) с легкостью встречаем не только на помойке — а вот прямо в автобусе, где тут же едет мама с ребенком, или вы со своим малышом, а он смотрит на все это.

  18. avatar Марина Золотарева:

    Вы говорите: «это их выбор», как бы «мы ни причем».
    Цинично, но… завтра ваш лучший друг окажется на помойке- вы скажете так же «это его выбор»?
    Ни один алкоголик, ни один житель свалки не скажет вам, что он мечтал стать алкоголиком или жить на свалке, это трудности, стечение обстоятельств, с которыми порой нельзя справиться в одиночку.
    Так вот, близкому другу мы готовы помочь, а посторонним незнакомым — далеко не всегда, хотя бы сопереживать.
    Это всего лишь степень общественной зрелости,а точнее НЕзрелости.
    Мы все привыкли винить государство, пинять на то, что «живем в России», но не понимаем,что Россия — это и есть все мы, каждый из нас.
    Изменяя стереотипы в сознании, признавая гуманные ценности, принимая здоровый (во всех смыслах) образ жизни и, что немаловажно ПРОПОГАНДИРУЯ его пусть даже среди своего круга общения, мы изменяем тенденции, моду на «образ жизни».
    Так почему бы не создать «моду», а лучше привычку на помощь лицам без определенного места жительства, детям-сиротам, беспризорникам, бездомным животным и т.д. и т.п.

    Авторам спасибо за пинок к осознанию

  19. avatar настя кольцова:

    и правда мы живем в теплых квартирах,а кто-то там
    не имеет дома.и не всегда люди лишаются дома по
    своей воле.многие становятся жертвами аферистов.
    чаще всего это пожилые люди.

  20. avatar Ольга Салий:

    Читаю. Тоже такое ощущение))

  21. avatar annalustikova:

    Благодарю автора это на мой взгляд также полезно знать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *