Страх — это когда такой воздушный пузырь в горле застрял и никак не хочет лопаться…

Страх — это когда внутри живота как будто руками ищут маленький ключик… Ну, как в Форте Бояре.

Не нежными руками, намазанными кремом «Бархатные ручки», а руками острыми, костлявыми, сухими.

Страх — это когда ты продумываешь все действия на сто шагов вперёд и, как правило, обламываешься, потому, что все пошло не так, как ты планировал. Но это, возможно, только для меня.

Я боюсь

Я не стесняюсь признаться страху, что он часть моей жизни… я не могу бороться со страхом, я лишь могу говорить о нем, пока он спит.

Говорить с виртуальным листком бумаги и клавиатурными кнопками. Говорить, молча перебирая пальцами. А вдруг он проснётся? Тсссссс

Больше всего на свете я боюсь насилия. Насилия над собой, над близкими… Физического насилия. При фразе «Было найдено изнасилованное тело девушки» начинает страшно трясти. А вдруг так со мной? А вдруг с кем-нибудь из моих, родных и близких?

Брат мой говорит так: «Если изнасилование неизбежно, то расслабься и получай удовольствие». Странный у меня брат. Идёшь вот так по улице вечером, навстречу тебе парень/мужчина… Вся жизнь перед глазами пролетает. Хочу скорее пройти этот злосчастный переулок. Может, это не страх, а паранойя? Может и так. Но я такая с самого детства… с раннего детства.

Во Владивостоке нет арок. В Питере это отдельная история. Первый сон, который мне приснился в Петербурге, я не забуду никогда: я (тогда десятилетняя девочка) выхожу из своего подъезда (здесь это называют парадными) и иду через длинную арку, что бы выйти на главную улицу. В арке стояло несколько парней с бензопилой… Проснулась в холодном поту. Что было дальше — вспоминать не хочу.

Могу ещё вспомнить один летний вечер, когда я возвращалась домой. Только собралась войти в арку, а там пьяный в сосиску мужик… писает. «Прикольно» — это все, о чем я тогда смогла подумать.

Я боюсь вечерних арок. Я не могу с ними подружиться, а от чего ожидать от недругов я не знаю.

Тени

Человек научился на тенях делать деньги. Театр теней… А что такое тень? 

Тень — это наше отражение на асфальте, на обшарпанной стене арки, где-то ещё.
Это те же мы, только чёрные! А вам никогда не казалось, что тень может выпрыгнуть из своей плоскости? Ну, что встанет рядом с вами, вот таким чёрным куском света и пойдёт за вами.
Я не люблю тени… Свои. Я боюсь теней — чужих.

В этих человекоподобных кляксах нет ничего доброго, тёплого и светлого… Есть только лишь ощущение того, что ты не один и за тобой кто-то ходит, готовясь к нападению.

Ведь не случайно тени боятся света. Как только увидят лучик, сразу исчезают.

Я боюсь ВИЧ и СПИДа. Очень боюсь.

Пожалуй, лучше меня в лесу укусит энцефалитный клещ (экспедиция меня выдрессировала перед клещами) и я останусь парализованной, чем я заражусь ВИЧ. Если это когда-нибудь случится… случится до того, как у меня будут дети, то это будет конец.
Конец моей, отдельно взятой жизни.

Я боюсь говорить с незнакомыми людьми по телефону.
Я боюсь открывать дверь чужим.
Я боюсь лифтов (!!!)
Я боюсь больших домов…
Это все из детства.
Всегда с родителями жили на 8 этаже, и никогда не было лампочек на лестничных пролетах, лифты никогда не работали.

Приходилось пешком подниматься и спускаться в темноте.

Один дяденька-сосед научил меня быстро спускаться по лестнице, так, чтобы я не спотыкалась. Он сказал мне: «Считай ступеньки!»
До сих пор в памяти «раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, ВОСЕМЬ! Раз…» 

Восемь этажей я преодолевала меньше чем за минуту.

И вверх и вниз.
Только так, летя по этой темной лестнице, я забывала о лежащих поперек ступенек бомжах, о парнях с пивом и водкой, стоящих на пролете… А что делать? 

Когда я пошла в первый класс,

мама повесила мне на шею ключ от двери и прочла лекцию о том, что нельзя ключ доставать при посторонних!
Так я и делала.
Ждала, пока парни допьют пиво на моем этаже и только потом шла домой. Я боялась!

И сейчас это все осталось. Всегда храню ключи в правом кармане куртки. Пока, затаив дыхание, иду через арку, наблюдая свои тени, держу руку в кармане, чтобы скорее шмыгнуть в подъезд и открыть домофонную дверь…

Наверное, все мои «боюсь» — это детский осадок, воспоминания от гопников, от бомжей на пролетах, от того, как один раз я думала, что в мою квартиру позвонила подружка и, состроив из себя взрослую, не стала смотреть в глазок (мама никогда не смотрела в глазок). На себя резко дверь дернул огромный пьяный мужик… Наверное, только потому, что он был пьяный, я смогла «отвоевать» дверь. Иначе… а кто знает, что было бы иначе.

Да, да… все мои страхи от просмотренного «Ворошиловского стрелка» в детстве, от рассказов папы-милиционера, от немого легкого лет в пять… От смерти мамы моей владивостокской подружки… Страхи от мальчика-гопника, которому я заявила, что у меня нет денег, и он отобрал у меня хлеб в пакете и ударил сильно-сильно…

И ведь тогда за меня никто не заступился: ни тетя-продавщица в магазине, ни дяденьки, проходящие мимо.

Всем все равно как-то было. Ну да… С гопниками никто связываться не будет.

Теперь я боюсь людей

Боюсь пьяных людей.
Они самые непредсказуемые.
Боюсь плохой энергетики от них.
Боюсь криков, хотя сама частенько повышаю голос на раздражающую персону…

Боюсь бойцовых собак, потому что лет в семь одна такая укусила меня за попу….

Много ещё чего боюсь. Но ведь забиваться у себя дома (где главный враг — ГАЗ и ЭЛЕКТРИЧЕСТВО!) тоже не выход.

Наверное, так и буду до конца жизни быстро шмыгать по страшным питерским улочкам и надеяться, что все будет чики-пики…

Послемыслие:
Мои «Боюсь» тоже боятся… боятся тех, с кем я нахожусь рядом… тех, с кем я разговариваю на данный момент. Тех, кто ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС со мной. «Боюсь» боятся и уходят…до тех пор, пока я снова не остаюсь одна.