В наших широтах водятся такие необычные существа — кудрявые и белокурые девушки шестнадцати лет. Одна такая знакомая мне Катя хорошо учится в хорошей новосибирской школе, много чем перспективным интересуется, но особенно любит ходить со сверстниками самого разного пола на футбол.

Катя — заядлая болельщица. 

Я пробую вспомнить увлечения девушек, окружавших мои шестнадцать. Мне кажется, их совсем не интересовал этот мужской спорт, а теперь футбол, как игра и как болезнь, становится как бы вне пола. Он теперь почти юнисекс. 

Моя память устроена странно — очень быстро стирается даже вчерашнее, как будто внутренний «жесткий диск» сам себя предохраняет от переполнения, сжимает прежние записи в точку — чтобы было свободное место для нового, которое тоже будет сжато. Это свойство внутреннего компьютера тем более относится и к сильно старым файлам — картинкам из детства. 

Я помню мало — как мы играли с пацанами в войну (это называлось на детском языке — «в войнушку»), сурово и травматично метая в противника дротики из заточенных ивовых веток.

И как мы играли в «жопу» — игру наподобие футбола, с одними воротами и показательным «распиныванием» проигравшей команды.

Мне с моими товарищами по команде часто не везло. По результатам игры мы строились в ряд в воротах, спиной к противникам, наклонялись — и получали с пяти метров жесткое наказание от ликующих победителей. 

Может быть, эти удары и стали чем-то вроде профилактики от футбольной лихорадки? Потому что с тех пор я прохладен к командному спорту, этой «войнушке» стенка на стенку. Если бы мы тогда побеждали, то, возможно, вместо прохлады были бы и у меня сейчас всплески и обострения — раз в четыре года, а то и чаще. 

А так — и тогда, и после, когда я начал играться во что-то более индивидуальное и менее брутальное (вроде тенниса), у меня никогда не выходило «болеть за других».

Мне всегда казалось, что быть спортивным болельщиком — это слабая человеческая позиция. Кто-то настоящий живет и действует — а ты всего лишь смотришь, ты пассивен и вторичен.

Но это взгляд изнутри моей головы, а есть другая точка зрения — как минимум, у миллиарда человек, которые смотрят трансляции чемпионата мира — ЧМ-2006. Которым нравится болеть этой болезнью. А я так не научился что-то понимать в футболе — и, быть может, что-то важное недопонял про человечество. Потому что на густонаселенной нами планете футбол явно нужен и важен. 

Память человечества устроена иначе, там всё хранится без сжатия, в первоначальных форматах.

В этих сложных архивах есть много чего…

про недоигранное в детстве, тоску по чужому локтю,

про желание со-страдать и со-радоваться, идеальную форму шара, толпу и армию,

про принадлежность к стране и народу, красоту движения тел в пространстве, агрессию и фанатизм, ограниченность отпущенного времени и необходимость победить до финального свистка,

про своих и чужих,

про скоротечность триумфов, азарт на сцене и расчет за кулисами, восходы и звездопады,

про гладиаторов и купцов, болящую душу побежденного,

про жажду славы и денег,

про прелесть общечеловеческой бессонницы ночью и последующего индивидуального бессознательного на работе,

про безумство умных и мужество страсти,

про одновременное желание войны (войнушки?) и мира, про пацанов, сбегающих с уроков на стадион. 

Все это тихо звучит (или громко кричит) во всех нас — так или иначе играющих человечках. И — в болеющих-за-играющих. Болеющие любят свою болезнь, развивают её в себе; для них этот вид нездоровья — радостное приключение и щекочущая встряска, буйный праздник на фоне унылых и здоровых будней. Общий недуг объединяет, бодрит и развлекает. 

Болеющим весело — они любят любить своих и злиться на чужих, смотреть как этим чужим распинывают жопу. И сама мысль о возможном излечении их позабавит. Или, может быть, оскорбит. А тогда можно и по морде — как принято у жестких фанатов.

Им, обнадеживающе больным, всё это нужно — чтобы чувствовать себя живыми. 

Футбольная болезнь — из серии сладких зависимостей, передающихся воздушно-капельным путём, через Интернет и телевизор, и ещё орально — на стадионах. Инкубационный период вызревания зависимости как болезни — не зависит ни от чего, заразиться можно в любом возрасте, в группе риска — всё человечество, от белокурых сибирских девушек до негров преклонных годов (случаи инфицирования животных неизвестны).

Не быть в курсе футбольных новостей даже как-то странно, с незнающим решительно не о чем разговаривать в приличном обществе. Хотя — не быть в курсе, не быть смотрельщиком почти невозможно, это — со всех сторон и на каждом шагу…

Но болеть за чужую игру отдельно взятый я все-таки не буду. По мне лучше выйти во двор, невзирая на возраст и недостаток спортивной формы, снова САМОМУ сыграть с пацанами в «жопу» и снова САМОМУ получить по ней — чем на ней же сидеть и как бы со-участвовать… 

Есть такой старый анекдот: «Знаете, чем отличается авторство от соавторства? — Тем же, чем пение от сопения». Когда вырасту большой, сопеть не буду — лучше стану Марадоной.

**Использование материала (в т.ч. частичное) без письменного согласия автора не допускается.