Над бараками можно летать

О здравии в темнице заключенных:
Андрея
Александра
Александра
Николая
Николая
Николая
Олега
Читать далее «Над бараками можно летать»

Про глухих

Когда я не знал ни одного слова на языке жестов и встречал на улице или в метро глухих, машущих своими руками-словами, руками-фразами, меня всегда завораживал их полет. В глазах этих ребят я всегда видел какую-то необыкновенную, едва уловимую тень. Я видел силу, с которой они выросли, ведь без этой силы невозможно было проплакаться в тот самый день, когда ты понял, что не слышишь маму. Я догадывался об этой силе, потому что сами они настолько к ней привыкли, что или не замечали её, или спрятали глубоко внутрь и забыли о ней. Начать говорить на улице жестами — это значит показать всем — смотрите, я не такой, как вы. На это тоже нужна сила. А они жестами не только говорят, они рассказывают анекдоты, читают стихи, матерятся, поют. И при этом могут и плакать, и улыбаться. Но тень этой силы я вижу в них всегда. Даже по фотографиям людей могу точно определить — этот глухой, а этот — как я — говорит жестами. Мне всегда хотелось ощутить саму эту силу — когда ты говоришь жестом.

Читать далее «Про глухих»

Блоговые записки Деда Мороза. Про работу и Новый год

Я давно хотел стать Дедом Морозом. Почему? Для меня Дед Мороз — это вопрос детской веры — в волшебство, в чудо, в сказку. Это персонаж сказочный. А в современном мире мобильников, ноутбуков, автомобилей и прочего прогресса сказке место нет. Все оцифровано, просчитано, записано на DVD. Мне хотелось узнать — примут ли сегодняшние дети сказку вообще и меня конкретно, как её часть.

Ну и коль уж речь идет о сказке, то я решил подготовиться. Я не стал покупать ширпотребно-корпоративный костюм на барахолке. Я решил вложиться. Поехал, выбрал ткань. Выбрал швею. Выбрал бороду. Выбрал снегурочку. Папа сделал мне резной посох. Даже скрывающиеся под тулупом штаны заказал. Старался воссоздать сказку так, как я её понимаю. И по первым ощущениям, мне это удалось. Я захожу в магазин в полном обмундировании — мне нужно было выбрать красивые открыточки на память — на Дедушку Мороза сбежался смотреть весь супермаркет. «Батюшки! Дед Мороз! Живой! Настоящий! Девочки, идите бегом сюда! А шуба-то какая, а борода! Матушки! Да я ж сапоги-то, сапоги-то красные только что заметила! Ну, давай, желай нам счастья, а мы тебе шампанского щас оформим!» Читать далее «Блоговые записки Деда Мороза. Про работу и Новый год»

Мне тридцать три. Мне нужно умереть

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

— Алло? Сынок! С днем рождения тебя! Здоровья, счастья, любви огромной! Творческих тебе успехов! Пусть у тебя все будет хорошо, пусть дом твой будет полной чашей, пускай сбудется все, что я тебе желаю, и чего ты сам себе пожелаешь!

— Ну, чего тебе пожелать?… М-м-м… ну… всего!

— Алексей, я красиво говорить не умею. Давай там, чтобы все нормально было!

— Так, ну что? Разбираем подарочки!

— Ангела Хранителя Вам и Божией помощи!

— Леха! Тридцать три — такой мистический ореол возле этой цифры… Мне вот неделю назад тридцать четыре года исполнилось, и слава богу! Я желаю, чтоб тебе тоже поскорее тридцать четыре стукнуло, а то вот, говорят, год страданий… Да! Настрадался уже! Давай! Чтоб с Ксюхой все нормально было, и Юленция чтоб не болела!

— Здоровья тебе да денег побольше. А чего еще надо?

Читать далее «Мне тридцать три. Мне нужно умереть»

Когда стареют родители

ВОЗВРАЩАЯСЬ НАЗАД

«Ну что, сынок, старая я стала, совсем без зубов. Страшная, да?» — спрашивает меня женщина, кутаясь в серую шаль. «Нет, мамочка» — думаю я — «ты очень красивая». Я улыбаюсь и навожу объектив своей фотокамеры на полное морщинистое лицо, а мама готовится к съемке: поправляет волосы, моргает и улыбается мне в ответ. Улыбается так, чтобы губы ни в коем случае не раскрылись, и не было видно, сколько у нее осталось зубов. Я щелкаю.

Мои родители живут в деревне. Так, наверное, у большинства городских жителей. «Ну что ты нашел в этом своем городе? Душно, шумно, суета страшная. Я вот день похожу по вашему асфальту, у меня потом ноги неделю болят. А по полю я хоть сорок километров пробегу за зайцем — и нечего. Завтра снова на охоту…». Отец с сорок шестого. Послевоенное голодное детство. Дед бросил их, ушел к другой почти сразу после войны. А в семье пятеро детей. Ну ладно, трое большенькие, а за двоих младших пацанов пришлось платить алименты — для этого бабушка и переписала их «на себя». Да только алименты вряд ли могли спасти пять маленьких голодных ртов…

Читать далее «Когда стареют родители»

Такое хрупкое стекло

Каждый мальчишка хотя бы раз в своей жизни разбивал окно. Я разбил два. Когда пинаешь мяч, бывает, что в момент удара ты уже знаешь, что сейчас услышишь этот звон, звон разбитого стекла. И никто из этих мальчишек не хочет разбитых окон. Все же понимают — за этими окнами — люди. А стекло, из которого сделаны люди — ещё более хрупкое, чем стекло, из которого сделаны окна.

Мне шесть лет. Осень. Ко мне приходит друг и просит написать для него на листочке слова, потому что сам он писать пока не умеет. А я умею. Он диктует буквы, а я пишу — не жалко. Он радуется и забирает листочек. Потом меня зовут мама и папа, и мы идем к моему другу, заходим к ним в дом. А он не бежит ко мне навстречу, не просит ничего написать, не зовет играть на улицу. Он со своими родителями сидит, уставившись в телевизор. Они молчат и на меня не смотрят. Мне показывают бумагу. Читать далее «Такое хрупкое стекло»